Итак, что же такое Дом? С точки зрения Наружности, по крайней мере, Дом - это - в прошлом - Приют для калек и сирот имени святой Клары Ассизской, ныне же школа-интернат с возможностью специального ухода.
История Дома - не те ее нюансы, о которых помнят сейчас, разве что, Книжники, и не те события, которые остались в сказках Дикарей, - а вполне официальная история, началась в конце 18 столетия. Говорят, что некая богатая и знатная вдова передала родовое поместье ордену клариссинок, и сама постриглась в монахини. Из поместья сделали монастырский приют для сирот и калек, и сама основательница до своей смерти ухаживала за детьми. Время шло, пожертований хватало, и спустя сотню лет наш Дом уже был популярным местом в плане образования и особого, так сказать, подхода. Здесь появилось несколько специально приглашенных преподавателей, дворяне начали посылать сюда своих детишек учиться, и платили немалые деньги за их обучение. Однако, поскольку приют оставался собственностью церкви, безродных и ущербных сюда также продолжали принимать. Да, это было золотое время для Дома, что и говорить...
Однако все хорошее быстро заканчивается. Закончились и деньги, которые должны были пойти на содержание детей, и не только в этом приюте. Занимавшийся приютскими деньгами епископ лет двадцать назад сбежал со всеми средствами за границу и, говорят, его так и не нашли. У церкви тогда с деньгами вообще было довольно туго, ну, и пришлось обращаться к самому королю. Последовавший за этим королевский указ был прост - земля отходила короне, и приют продолжал существовать на деньги государства, жертвователей и родителей детишек. Так наш Дом стал вполне светским заведением. Что оказалось весьма уместно, когда пять лет назад Испанское Королевство стало Республикой Испанией.
А теперь немного о текущей ситуации внутри Дома. У Дома есть директор, штат преподавателей, каждый из которых является также куратором одной из групп, а также штат подсобного персонала. Ну, и, разумеется, медики. Обычно в Доме находятся дети и подростки с 8 до 18 лет. Кстати, с приходом к власти республиканцев, система обучения и проживания в Доме существенно поменялась: теперь у нас совместное обучение, и в одну группу входят воспитанники обоего пола.
Сейчас (мы помним, что в июле - а у нас начало октября - началось восстание франкистов) старшие, которым было по 17-18, либо вернулись к родителям, либо ушли сражаться за одну из сторон - кто сбежал, кто уехал легально, выпустившись чуть раньше времени... Младших же, от 8 до 13, почти сразу после начала военных действий вывезли в более безопасное место. С ними уехала и часть воспитателей. Вывезли их, когда стало понятно, что Дом может оказаться на линии боев. Поэтому сейчас в Доме находятся только подростки от 14 до 16 лет, которым предстоит здесь учиться еще 2, а то и все 4 года. Их вывезти просто не успели.
Оставшиеся в Доме, впрочем, даром времени не теряли, а использовали одно из освободившихся помещений, чтобы открыть свое кафе, не хуже мадридских, - La Cafetera, Кофейник, - место, куда воспитатели обычно не заглядывают, и где сами ученики могут спокойно посидеть, попить чаю или кофе и обсудить свои текущие дела - уроки, к примеру, поделать, или подискутировать о чем-то более актуальном. К слову сказать, в Кофейнике и правда удивительно мирно, несмотря на то, что страсти в Доме кипят... Впрочем, я сейчас не о том, прошу прощения.
Итак, что же было дальше? А дальше было вот что. Чуть меньше месяца назад недалеко от Дома была стрельба, и повстанцы-франкисты устроили свой госпиталь прямо на территории приюта заняв, кстати, под это дело и наше кафе. Потом, конечно, Кофейник нам вернули, повстанцы двинулись дальше, а проблемы остались.
Ах, да. А еще в Доме в начале этого года появилось несколько новичков. Кто-то из них уже совсем свой в Доме - ну, по крайней мере на первый взгляд, а кто-то - будто вчера из Наружности...
История Дома - не те ее нюансы, о которых помнят сейчас, разве что, Книжники, и не те события, которые остались в сказках Дикарей, - а вполне официальная история, началась в конце 18 столетия. Говорят, что некая богатая и знатная вдова передала родовое поместье ордену клариссинок, и сама постриглась в монахини. Из поместья сделали монастырский приют для сирот и калек, и сама основательница до своей смерти ухаживала за детьми. Время шло, пожертований хватало, и спустя сотню лет наш Дом уже был популярным местом в плане образования и особого, так сказать, подхода. Здесь появилось несколько специально приглашенных преподавателей, дворяне начали посылать сюда своих детишек учиться, и платили немалые деньги за их обучение. Однако, поскольку приют оставался собственностью церкви, безродных и ущербных сюда также продолжали принимать. Да, это было золотое время для Дома, что и говорить...
Однако все хорошее быстро заканчивается. Закончились и деньги, которые должны были пойти на содержание детей, и не только в этом приюте. Занимавшийся приютскими деньгами епископ лет двадцать назад сбежал со всеми средствами за границу и, говорят, его так и не нашли. У церкви тогда с деньгами вообще было довольно туго, ну, и пришлось обращаться к самому королю. Последовавший за этим королевский указ был прост - земля отходила короне, и приют продолжал существовать на деньги государства, жертвователей и родителей детишек. Так наш Дом стал вполне светским заведением. Что оказалось весьма уместно, когда пять лет назад Испанское Королевство стало Республикой Испанией.
А теперь немного о текущей ситуации внутри Дома. У Дома есть директор, штат преподавателей, каждый из которых является также куратором одной из групп, а также штат подсобного персонала. Ну, и, разумеется, медики. Обычно в Доме находятся дети и подростки с 8 до 18 лет. Кстати, с приходом к власти республиканцев, система обучения и проживания в Доме существенно поменялась: теперь у нас совместное обучение, и в одну группу входят воспитанники обоего пола.
Сейчас (мы помним, что в июле - а у нас начало октября - началось восстание франкистов) старшие, которым было по 17-18, либо вернулись к родителям, либо ушли сражаться за одну из сторон - кто сбежал, кто уехал легально, выпустившись чуть раньше времени... Младших же, от 8 до 13, почти сразу после начала военных действий вывезли в более безопасное место. С ними уехала и часть воспитателей. Вывезли их, когда стало понятно, что Дом может оказаться на линии боев. Поэтому сейчас в Доме находятся только подростки от 14 до 16 лет, которым предстоит здесь учиться еще 2, а то и все 4 года. Их вывезти просто не успели.
Оставшиеся в Доме, впрочем, даром времени не теряли, а использовали одно из освободившихся помещений, чтобы открыть свое кафе, не хуже мадридских, - La Cafetera, Кофейник, - место, куда воспитатели обычно не заглядывают, и где сами ученики могут спокойно посидеть, попить чаю или кофе и обсудить свои текущие дела - уроки, к примеру, поделать, или подискутировать о чем-то более актуальном. К слову сказать, в Кофейнике и правда удивительно мирно, несмотря на то, что страсти в Доме кипят... Впрочем, я сейчас не о том, прошу прощения.
Итак, что же было дальше? А дальше было вот что. Чуть меньше месяца назад недалеко от Дома была стрельба, и повстанцы-франкисты устроили свой госпиталь прямо на территории приюта заняв, кстати, под это дело и наше кафе. Потом, конечно, Кофейник нам вернули, повстанцы двинулись дальше, а проблемы остались.
Ах, да. А еще в Доме в начале этого года появилось несколько новичков. Кто-то из них уже совсем свой в Доме - ну, по крайней мере на первый взгляд, а кто-то - будто вчера из Наружности...
Завтра в Крае Света будет проходить Ярмарка Игр. В 15:00 будет презентация нашей игры. Кроме того, нас можно будет там поймать, чтобы поговорить о заявках на "Дом, в котором время остановилось". Ждем!
Автор текста - Кина, http://fairy-fetch.livejournal.com
шепчет: не бойся, дитя, чудовища существуют,
те, которых ты видишь издали, слушаешь по ночам.
(с)Дети, кто ходит в черном?
Книжник!
Дети, кто никогда не кричит?
Книжник!
Дети, чьим выражением лица можно пугать христианских младенцев?
Угадали.
Когда Книжник появляется в помещении, все ощущают горячее желание смыться куда подальше. Не столько от постной физиономии — куда нам до Святош — сколько от того, что мы много знаем. Слишком много знаем.
За нами скоро придут. Ха-ха, смешная шутка.
Ну в самом деле, то, что группу зовут в честь Исидора Севильского, который структурировал и разложил по полкам миллиард данных, доселе беспорядочно наводнявших мировое пространство идей, вообще ничего не значит в данном случае. Все эти миллионы фактов, дат, имен — особенно имен — ровным счетом ничего не весят для половозрелого Книжника.
В этом месте я, кажется, переборщил.
Ладно-ладно, сдаюсь. Вы меня поймали.
История весьма познавательна. Роясь в старых книгохранилищах, архивах и картотеках, можно отыскать множество прелюбопытных фактов, которые — чисто теоретически — могут удержать подрастающее поколение от грубых ошибок, уже совершенных в прошлом. Жаль, что теории так и остаются теориями, ибо жизнь ничему не учит живых людей.
То ли дело мертвых.
Но есть ли смысл рассуждать об этом, если для полного понимания ошибок истории необходимо вначале умереть?
Вы правы, меня снова занесло.
Впрочем, все, что Книжник видит, он запоминает. И все, что он считает достойным — он внесет в знаменитую Летопись. Помню, как трое новичков в прошлом году из кожи вон лезли, чтобы оказаться круче всех. Дошло до кровопролития, конечно. И, конечно, одного спасти не успели: когда я приложил ему к губам свое зеркальце, оно не запотело.
Да-да, вы совершенно правы, у каждого Книжника есть такое.
Кажется, я должен был говорить о цвете нашей одежды и манере говорить. Это очень просто — черный поглощает внимание. Вовсе не обязательно Книжнику, собирателю информации и обогатителю ноосферы, приковывать к себе неуместные взгляды. Тихие голоса, никогда не подымающие тон выше обычной беседы, — такая же маскировка под окружающую среду, как зеленая форма диверсантов или шипящие голоса разведчиков. Впрочем, мы не врем относительно того, что тихая беседа не спугнет мертвеца, — мы вообще не врем. Нет в этом смысла.
Да мы и не разговариваем почти. Только по делу. Ну, или если вы желаете выменять информацию...
Или вот еще тоже вопрос: а почему мертвецов нельзя пугать?
Как-то сам собой напрашивается ответ об их пугливости, но шутки тут неуместны. Потому скажем прямо: мертвецы в Доме — первейшие союзники, что бы это не значило. Не сумеешь подружиться с мертвыми — пиши пропало, ты здесь не продержишься и года. Нет, ну почему сразу «мы все умрем»? Если умрете, это будет еще не худший вариант, между прочим. Это, по крайней мере, естественно.
Хуже, если потеряетесь где-то в промежутке — в безумии или беспамятстве.
шепчет: не бойся, дитя, чудовища существуют,
те, которых ты видишь издали, слушаешь по ночам.
(с)
Книжник!
Дети, кто никогда не кричит?
Книжник!
Дети, чьим выражением лица можно пугать христианских младенцев?
Угадали.
Когда Книжник появляется в помещении, все ощущают горячее желание смыться куда подальше. Не столько от постной физиономии — куда нам до Святош — сколько от того, что мы много знаем. Слишком много знаем.
За нами скоро придут. Ха-ха, смешная шутка.
Ну в самом деле, то, что группу зовут в честь Исидора Севильского, который структурировал и разложил по полкам миллиард данных, доселе беспорядочно наводнявших мировое пространство идей, вообще ничего не значит в данном случае. Все эти миллионы фактов, дат, имен — особенно имен — ровным счетом ничего не весят для половозрелого Книжника.
В этом месте я, кажется, переборщил.
Ладно-ладно, сдаюсь. Вы меня поймали.
История весьма познавательна. Роясь в старых книгохранилищах, архивах и картотеках, можно отыскать множество прелюбопытных фактов, которые — чисто теоретически — могут удержать подрастающее поколение от грубых ошибок, уже совершенных в прошлом. Жаль, что теории так и остаются теориями, ибо жизнь ничему не учит живых людей.
То ли дело мертвых.
Но есть ли смысл рассуждать об этом, если для полного понимания ошибок истории необходимо вначале умереть?
Вы правы, меня снова занесло.
Впрочем, все, что Книжник видит, он запоминает. И все, что он считает достойным — он внесет в знаменитую Летопись. Помню, как трое новичков в прошлом году из кожи вон лезли, чтобы оказаться круче всех. Дошло до кровопролития, конечно. И, конечно, одного спасти не успели: когда я приложил ему к губам свое зеркальце, оно не запотело.
Да-да, вы совершенно правы, у каждого Книжника есть такое.
Кажется, я должен был говорить о цвете нашей одежды и манере говорить. Это очень просто — черный поглощает внимание. Вовсе не обязательно Книжнику, собирателю информации и обогатителю ноосферы, приковывать к себе неуместные взгляды. Тихие голоса, никогда не подымающие тон выше обычной беседы, — такая же маскировка под окружающую среду, как зеленая форма диверсантов или шипящие голоса разведчиков. Впрочем, мы не врем относительно того, что тихая беседа не спугнет мертвеца, — мы вообще не врем. Нет в этом смысла.
Да мы и не разговариваем почти. Только по делу. Ну, или если вы желаете выменять информацию...
Или вот еще тоже вопрос: а почему мертвецов нельзя пугать?
Как-то сам собой напрашивается ответ об их пугливости, но шутки тут неуместны. Потому скажем прямо: мертвецы в Доме — первейшие союзники, что бы это не значило. Не сумеешь подружиться с мертвыми — пиши пропало, ты здесь не продержишься и года. Нет, ну почему сразу «мы все умрем»? Если умрете, это будет еще не худший вариант, между прочим. Это, по крайней мере, естественно.
Хуже, если потеряетесь где-то в промежутке — в безумии или беспамятстве.
Автор текста - Кина, http://fairy-fetch.livejournal.com
А ты оставь мне на косяк зеленого льда...
Оставь надежду всяк, входящий сюда...
(с) «Умка и Броневичок»
Быть Дикарем — не так уж и плохо. В сущности, только это одно и хорошо: когда тебя знают и видят издалека, зная скверный характер, спешат убраться подальше. Ну, просто мне не нравятся люди. Они, по-моему, вообще никому не могут нравиться.
Да, так вот, в Доме есть легенда о том, почему мы ходим, как ярмарочные арлекины, — пестрея латками и звеня колокольцами. Все потому, что ведьму-кухарку, которая научила наших предшественников-Дикарей своим колдовским штучкам, проклял тогдашний директор. Вместе с ней под проклятие подпали все ее ученики. Заключался страшный подарок директора в том, что Дикарь, не привлекающий к себе внимание долее полуминуты, исчезнет навеки, как исчезла ведьма.
Шутка. Я сам придумал эту легенду.
На самом деле мне просто нравятся латки и бубенчики — а прочие собезъянничали у меня прикид.
Ну, раз уж сегодня вечер признаний (на Ночь Сказок, извините, не приглашаю, она только для своих), расскажу еще и о том, почему каждый из нас гадает. На картах, на кофейной гуще, на билетах счастья, на полете птиц и трещинках в штукатурке... блаженный Августин сказал, что судьба человека предопределена Богом, который заранее знает, где кто ошибется и где что выберет. Этот круг не разорвать, и Бог ежесекундно скорбит о заранее предрешенных грешниках. Наша задача — просветить желающих относительно заранее известных их шагов, чтобы они чувствовали мир понятным, а себя в безопасности.
Шутка. И эту легенду я тоже придумал сам.
На самом деле нам просто нравится отрываться на доверчивых и легковерных. Очень, знаете ли, бодрит.
А теперь про сказки. Для чего нужно дурачить людей, не имея от этого никакого профита, я вам точно не скажу. Да вы и не поймете, если никогда не заманивали оппонента в тенета своих издевательств. Если же заманивали, то мне вряд ли нужно объяснять. В любом случае, выгоды от этого никакой, сплошной убыток. И зубы вместо выбитых не прибывают. Но мы искренне и весело накалываем людей из любви к искусству. Чистой и незамутненной вероятными прибылями, удовольствиями (какое уж тут удовольствие — зубами плеваться) и размышлениями.
И это уже ни капельки не шутка. И я ее тоже придумал сам.
Вообще-то кое-кто считает, что Дикари — самые упоротые ребятишки в Доме. Не буду разочаровывать: это правда. Но только для тех, кто не пробирался к нам в предутреннем сумраке за «Слезой василиска», которую нельзя выпить, за «Вздохом феи», который нельзя вдохнуть, и за «Поцелуем дракона», который нельзя никак. Не стану обманывать — для того, чтобы понять, что вы на самом деле вымениваете у нас в данном случае, нужно несколько... раздвинуть привычное мироощущение. Сейчас, конечно, начнутся неуместные шутки от смешных людей, которые всерьез считают, что все наши проблемы от алкоголя и наркотиков, но я вас расстрою: у нас нет проблем. У нас есть фантазия.
Крысолов
А ты оставь мне на косяк зеленого льда...
Оставь надежду всяк, входящий сюда...
(с) «Умка и Броневичок»
Быть Дикарем — не так уж и плохо. В сущности, только это одно и хорошо: когда тебя знают и видят издалека, зная скверный характер, спешат убраться подальше. Ну, просто мне не нравятся люди. Они, по-моему, вообще никому не могут нравиться.
Да, так вот, в Доме есть легенда о том, почему мы ходим, как ярмарочные арлекины, — пестрея латками и звеня колокольцами. Все потому, что ведьму-кухарку, которая научила наших предшественников-Дикарей своим колдовским штучкам, проклял тогдашний директор. Вместе с ней под проклятие подпали все ее ученики. Заключался страшный подарок директора в том, что Дикарь, не привлекающий к себе внимание долее полуминуты, исчезнет навеки, как исчезла ведьма.
Шутка. Я сам придумал эту легенду.
На самом деле мне просто нравятся латки и бубенчики — а прочие собезъянничали у меня прикид.
Ну, раз уж сегодня вечер признаний (на Ночь Сказок, извините, не приглашаю, она только для своих), расскажу еще и о том, почему каждый из нас гадает. На картах, на кофейной гуще, на билетах счастья, на полете птиц и трещинках в штукатурке... блаженный Августин сказал, что судьба человека предопределена Богом, который заранее знает, где кто ошибется и где что выберет. Этот круг не разорвать, и Бог ежесекундно скорбит о заранее предрешенных грешниках. Наша задача — просветить желающих относительно заранее известных их шагов, чтобы они чувствовали мир понятным, а себя в безопасности.
Шутка. И эту легенду я тоже придумал сам.
На самом деле нам просто нравится отрываться на доверчивых и легковерных. Очень, знаете ли, бодрит.
А теперь про сказки. Для чего нужно дурачить людей, не имея от этого никакого профита, я вам точно не скажу. Да вы и не поймете, если никогда не заманивали оппонента в тенета своих издевательств. Если же заманивали, то мне вряд ли нужно объяснять. В любом случае, выгоды от этого никакой, сплошной убыток. И зубы вместо выбитых не прибывают. Но мы искренне и весело накалываем людей из любви к искусству. Чистой и незамутненной вероятными прибылями, удовольствиями (какое уж тут удовольствие — зубами плеваться) и размышлениями.
И это уже ни капельки не шутка. И я ее тоже придумал сам.
Вообще-то кое-кто считает, что Дикари — самые упоротые ребятишки в Доме. Не буду разочаровывать: это правда. Но только для тех, кто не пробирался к нам в предутреннем сумраке за «Слезой василиска», которую нельзя выпить, за «Вздохом феи», который нельзя вдохнуть, и за «Поцелуем дракона», который нельзя никак. Не стану обманывать — для того, чтобы понять, что вы на самом деле вымениваете у нас в данном случае, нужно несколько... раздвинуть привычное мироощущение. Сейчас, конечно, начнутся неуместные шутки от смешных людей, которые всерьез считают, что все наши проблемы от алкоголя и наркотиков, но я вас расстрою: у нас нет проблем. У нас есть фантазия.
Крысолов
Мы расширили наш список кино-источников для игры. Нами найден (спаисбо огромное за это
_narwen) фильм 2011 года, который мы очень рекомендуем вам посмотреть в процессе подготовки к игре. Просто так - тоже рекомендуем!
Ниже представлены 4 трейлера к фильмам на основе кторых мы делаем нашу игру. Рядом с каждым фильмом указано его оригинальное название и год выхода для упрощения поиска. Также рядом с каждым дана ссылка на рутрекер. Но помните о пиратстве... ')
Там обитают драконы (There Be Dragons 2011) http://rutracker.org
( Смотреть дальше! )
Ниже представлены 4 трейлера к фильмам на основе кторых мы делаем нашу игру. Рядом с каждым фильмом указано его оригинальное название и год выхода для упрощения поиска. Также рядом с каждым дана ссылка на рутрекер. Но помните о пиратстве... ')
Там обитают драконы (There Be Dragons 2011) http://rutracker.org
( Смотреть дальше! )
Автор текста - Кина, http://fairy-fetch.livejournal.com
Слепая инквизиция любви
Костры палила каждой ночью...
(с) А. Непомнящий «Инквизиция»
Что такое вера? Знаете?
Мы знаем.
Мы вообще подозрительно много знаем. Странные милые мальчики и девочки, вооруженные неизменными потертыми розариями. И даже если по какой-то причине один из Ангелов оказался в минуту размышлений без верных четок, он все равно перебирает гладкие бусины, и все слышат пощелкивание деревяшек — клац-клац, одна о другую.
Что такое огонь?
То, что клубится яростно где-то глубоко в зрачках.
Типично спокойные, просветленные лица — ничего особенного, конечно, так получилось, что из всех групп Дома именно здесь меньше всего дымят, — строгие, сдержанные цвета в одежде — тоже ничего странного, каноничность проникает везде. Но есть какая-то нервная неровность во взглядах каждого Ангела — неизвестные искры старого пламени опаляют наши зрачки изнутри. Того пламени, что увенчало на Троицу чело Святого Иакова, того огня, который призывали они с братом на головы нечестивцев (суровое было время), того огня, на котором Великая Праведная Инквизиция жгла еретиков.
Впрочем, Ангел — существо мягкое только на вид. Попробуйте поспорить с ним о религии — и поймете, что вы не просто круглый идиот, но еще и жили зря. Мы знаем Закон. Мы разобрали Святые Тексты на буквы, проанализировали все их, собрали обратно, и при этом не утратили ни грана веры и восхищения каждым их словом. С неизменной любовью мы относимся к миру, который понимаем.
Споры до ночи, до хрипоты, с пеной у рта, медитативные терзания и месяцы тяжелой умственной работы — никто никогда не видел, как за закрытыми дверями куется тело Закона, который потом Ангелы-вестники понесут наружу, пугающе единогласные и созвучные в своей философской симфонии.
Мы всегда в курсе событий — никто не помешает Ангелу поглядеть на новичка или осмотреть место происшествия. Мы что-то вроде судей и журналистов одновременно. Мы всегда присутствуем на мероприятиях — будь это хоть общее собрание всех групп в зале для собраний или приватная драка на ножичках между двумя волками из Стаи — позовут Ангела, потому что только мы можем подтвердить и опровергнуть право, и только мы можем свидетельствовать, что событие произошло.
Мы зорки, как может быть зорко одно лишь сердце, мы справедливы, потому что лишены оценок, мы беспристрастны и неподкупны. Да-да, неподкупны.
Мы видим белый дом, и говорим: дом с белой стеной со стороны, которую я вижу. И ничего сверх этого — сухая подача фактов, лишенная оценок и суждений. Поэтому в Доме нам верят, нас чтут и принимают, несмотря на то, что Закон, ошибочно принимаемый за религиозные догматы, ныне в опале, как и пережитки Монархии, ненавидимые и потому яростно отрицаемые Республикой.
Так непросто объяснить, кто Ангелы...
Аналитические способности, гибкое мышление, отличная память, умение делать по-настоящему иконописную физиономию, а также самое важное — огонь в зрачках. Все это — признак настоящего Ангела. Ну, кроме розария, разумеется, и набора монеток на все случаи жизни.
Единственное, что меня беспокоит, это... есть ли в моем слепом взгляде хоть капля огня? Есть ли во мне вообще хоть капля огня?
Отец Ансельмо говорил однажды на проповеди: «Фемида стоит, завязав глаза, не потому что беспристрастна, а потому что ей все равно». Мы плохие, падре, плохие правосудия, ведь нам на самом деле мучительно не все равно, а как с этим судить?
А если не мы, то кто?
Каждую пятую ночь месяца.
Автор текста - Кина, http://fairy-fetch.livejournal.com
Свирепый хищник
Под вечер чертовски опасен...
(с) «КиШ»
Вообще-то в Доме дурная слава скачет впереди нас, в панике поджимая хвост. А за нами похоронно тащится неприятное молчание — когда каждый пытается прикинуть, который из Стаи сейчас что-то выкинет. С нами не хотят связываться. Нас считают асоциальными ублюдками, отбросами общества и кончеными психами, но, попав в наше Логово, как правило, сильно изумляются.
"...желтые блестящие глаза — хищник глядит на меня из зеркала, хищник спит в моей постели, и по утрам я нахожу на мятой простыне шерсть и комья земли..."
Жестокое, безжалостное, смертельно опасное место — мы зовем его домом. Все вещи на своих местах — и хоть выглядит это как миниатюра о взрыве гранаты, мы всегда знаем, что где находится. Все члены Стаи на своих местах — иерархия куда жестче, чем во Дворе, если вы понимаете, о чем я. Все серьезно: только сильный имеет право на закон.
Регулярные жестокие схватки за место вожака сменяют времена покоя и затишья, прерываемого дружеской возней за те или иные глупости. Как правило, посторонние, завидев эту дружескую потасовку, немедленно зовут взрослых, желательно с набором первой медицинской помощи. Никто не лезет разнимать — себе дороже.
"...наш вожак давно не менялся, его пятнистая шкура грезится во сне троим, но никто не рискует..."
Впрочем, доставать кого-нибудь из Стаи — еще дороже, но почему-то это никого не смущает. Как не смущает тот факт, что каждый второй из нас уже вспорол чью-то шкуру, а каждому первому это непременно предстоит.
Беспощадные блестящие глаза, взгляды исподлобья, опасные, осторожные шаги, мягко пружинящие колени — за всем этим мохнатые шкуры и гладкие перья. Клювы, когти и клыки мы сменяли на заточки, бритвы и ножи, мощные удары лап — на кастеты, крылья, хвосты и усы — на топорщащиеся во все стороны грубые, залатанные шмотки.
"...рядом вздыхает могучее, древнее, сильное — мы берем его могущество, прыть, ярость, мудрость..."
Грубое, невоспитанное, социально дезадаптированное угрюмое зверье — вот мы кто.
Ну да мы не расстраиваемся. Что уж тут, в самом деле.
Чаще других мы выбираемся в город за необходимыми припасами. Можем спереть что угодно у взрослых и, скорее всего, нас просто лишат десерта. Можем носить с собой холодное оружие и применять его в любом удобном месте, кроме освященных традицией девчачьих спален. Можем употреблять алкоголь и никотин в любое время, даже в освященный традцией классный час. Нам все спускают с рук, потому что еще помнят, как Стая выразила свой протест против введения школьной формы — эту акцию особо нервные до сих пор видят в кошмарах.
"...если не приглядываться — мы кучка конокрадов-уголовников, но стоит чуть изменить угол зрения, сощуриться, чтобы мир «поплыл», и перед вами с искренней улыбкой здорового зверя: рысь, волк, медведь, ястреб, сова..."
Мы не сдаемся. Никогда не сдаемся. Недаром красный Георгиевский крест бессменно украшает вход в наше Логово. Этот-то не сдавался даже полумертвым.
Тоже веришь, что мир состоит из хищников и жертв? Тоже носишь в кармане кастет, а в рукаве бритву? Тоже веришь в право сильного?
"...тоже находишь под подушкой перья и шерсть?..."
Спроси на втором этаже у Лысого «Синюю птицу».
PS: Это небезопасно.
Автор текста - Кина, http://fairy-fetch.livejournal.com
Беспредельная сладость свободы
Отринуть свободу...
Сергей Калугин «Луна над Кармелем»
Двор. Мерзкое, липкое слово, как презрительный плевок через дырку от выбитого зуба, волочится за каждым из нас консервной банкой, привязанной к хвосту. Бессильная злоба, горячее бешенство, которым в достатке одарен каждый из нас.
«Ну вы же лууууучшие», - бестолково тянут учителя, впрягая группу в очередную свою затею. «Ну вы же лууууучшие», - зло фыркают подростки, издевательски захлопывая двери своего принятия. Ерничают, передергивают — как малые дети, ей-богу.
Нам многое позволено. Как промежуточная ступенька между детским коллективом, сплошь состоящим из асоциальных ублюдков, и воспитателями и учителями, бессменными часовыми видимости порядка. Слишком взрослые и другие — для первых, и слишком юные для вторых, мы не нужны ни тем, ни этим. Такова участь последнего оплота дворянства в вопиющем разгуле Республики.
Мы не жалуемся. Мы не ищем добра от добра. Мы прямо держим усталые спины, высоко задираем подбородки, чтобы никто не смел поднять глаза выше булавки на галстуке, выше личной наградной ленты. Мы прячемся за старую иерархию: у нас есть Герцог, Графиня, Барон и парочка Донов. Смешная, добрая игра в рыцарей и прекрасных дам — изнутри, с сочащейся сукровицей изнанки. Хотите поиграть с нами? Хотите?
Выглаживайте стрелочки на брюках до бритвенной остроты, расправляйте оборки на платьях, приготовьтесь существовать в кармелитских рамках Иоанна Креста и Терезы Авильской. Потому что Двор не терпит слабаков и плакс. Двору не нужны размазни и нюни — они плохая опора трону соберано.
Хотите заслужить репутацию высокомерных выскочек и задавак? Хотите приобщиться к спартанским ценностям старой аристократии? Приходите каждую вторую субботу месяца, с девяти до девяти тридцати. И мы, погрязнув с головой в своей элитарности, вознеся презрительную кличку на обтрепанное знамя, дадим вам шанс.
Только не опоздайте.
Герцог.
О том, кто есть кто в Доме, мы еще поговорим подробно. Но для начала нужно знать следующее: все воспитанники в Доме распределены по пяти группам. Обучение смешанное - в каждой группе есть и мальчики, и девочки - Республика, что скажешь.
Что касается групп. У каждой из них есть свой святой покровитель - и свое неофициальное название. Свой стиль поведения - и свои негласные правила.
Группа Сан-Хуан де ла Крус, больше известная как Двор. В прошлом эта группа состояла из детей небогатых дворян, желавших, чтобы их потомки получали более качественное воспитание, чем прочие. Однако уже прошло пять лет с тех пор, как последний из Бурбонов, Альфонс XIII, отрекся от престола, а дворян в Республике нет и быть не может. Впрочем, воспитанники, принадлежащие ко Двору, кажется, считают иначе. В любом случае, с точки зрения воспитателей Дома, у этих ребят отличная репутация. Они вежливы, выдержанны и разумны, потому им можно позволить чуть больше, чем прочим. Святым-покровителем группы считается св. Иоанн Креста.
Группа Сан-Хорди, называемая обычно просто Стая. Этих ребят и девчонок никто из воспитателей не рискнет назвать благополучными. В Стае собрались сироты и беспризорники, те, кто выживал на улицах, те, кого называли "малолетними преступниками", те, кто сменил не один приют, но задержался в Доме. Понятно, что за такими, как они, нужен глаз да глаз... Впрочем, никто не скажет, что у этих ребят, носящих в волосах перья, а на шеях - звериные зубы или когти, нет своих законов, которым они неукоснительно следуют. Святым-покровителем группы является св. Георгий.
Группа Сант-Яго, члены которой зовутся Ангелами. Этих скромно одетых юношей и девушек с серьезными глазами и неизменными четками в руках вы можете обнаружить везде, где хоть что-то происходит. Или вот-вот будет происходить - кому об этом знать, как не им? Ангелы - глаза и уши Дома, они стараются знать все, они -знатоки не только Святого Писания, но и законов Дома, и ни одно серьезное событие не обходится без присутствия этих негласных судей и беспристрастных наблюдателей. Святым-покровителем группы является св. апостол Иаков.
Группа Сан-Агустин, членов которой называют Дикарями по многим причинам. Босоногие, увешанные бесчисленными амулетами, бубенчиками, пахнущие травами и дымом - от них больше всего шума в Доме. Зато у них есть вдоволь интересных историй и шуток, они гадают на всем, чем только возможно, делают талисманы, настойки и бальзамы - все сплошь по секретным рецептам цыган-ведунов. И хотя их шутки часто бывают недобрыми, а сами они - слишком надоедливыми, надо сказать, что не заметить их просто невозможно. Святым-покровителем группы является блаженный Августин.
Группа Сан-Исидро, иначе - Книжники. Все - с тихими голосами, все - в черном. Они хранят прошлое Дома. Могильщики или архивариусы - эти дети с их игрой в вечный траур знают больше всех об истории Дома, о тех, кто жил, а особенно - о тех, кто умер в его стенах. У каждого найдется не одна леденящая кровь история для особо любопытных. Святым-покровителем группы является св. Исидор Севильский.
Надо заметить, что традиция посвящать группы детей тому или иному святому идет чуть ли не от основания Дома. Кто выбирал святых? Кто-то из тех, кто руководил приютом в те давние времена. Может, кто из монахинь-клариссинок, а может, сама основательница приюта...
Что касается групп. У каждой из них есть свой святой покровитель - и свое неофициальное название. Свой стиль поведения - и свои негласные правила.
Группа Сан-Хуан де ла Крус, больше известная как Двор. В прошлом эта группа состояла из детей небогатых дворян, желавших, чтобы их потомки получали более качественное воспитание, чем прочие. Однако уже прошло пять лет с тех пор, как последний из Бурбонов, Альфонс XIII, отрекся от престола, а дворян в Республике нет и быть не может. Впрочем, воспитанники, принадлежащие ко Двору, кажется, считают иначе. В любом случае, с точки зрения воспитателей Дома, у этих ребят отличная репутация. Они вежливы, выдержанны и разумны, потому им можно позволить чуть больше, чем прочим. Святым-покровителем группы считается св. Иоанн Креста.
Группа Сан-Хорди, называемая обычно просто Стая. Этих ребят и девчонок никто из воспитателей не рискнет назвать благополучными. В Стае собрались сироты и беспризорники, те, кто выживал на улицах, те, кого называли "малолетними преступниками", те, кто сменил не один приют, но задержался в Доме. Понятно, что за такими, как они, нужен глаз да глаз... Впрочем, никто не скажет, что у этих ребят, носящих в волосах перья, а на шеях - звериные зубы или когти, нет своих законов, которым они неукоснительно следуют. Святым-покровителем группы является св. Георгий.
Группа Сант-Яго, члены которой зовутся Ангелами. Этих скромно одетых юношей и девушек с серьезными глазами и неизменными четками в руках вы можете обнаружить везде, где хоть что-то происходит. Или вот-вот будет происходить - кому об этом знать, как не им? Ангелы - глаза и уши Дома, они стараются знать все, они -знатоки не только Святого Писания, но и законов Дома, и ни одно серьезное событие не обходится без присутствия этих негласных судей и беспристрастных наблюдателей. Святым-покровителем группы является св. апостол Иаков.
Группа Сан-Агустин, членов которой называют Дикарями по многим причинам. Босоногие, увешанные бесчисленными амулетами, бубенчиками, пахнущие травами и дымом - от них больше всего шума в Доме. Зато у них есть вдоволь интересных историй и шуток, они гадают на всем, чем только возможно, делают талисманы, настойки и бальзамы - все сплошь по секретным рецептам цыган-ведунов. И хотя их шутки часто бывают недобрыми, а сами они - слишком надоедливыми, надо сказать, что не заметить их просто невозможно. Святым-покровителем группы является блаженный Августин.
Группа Сан-Исидро, иначе - Книжники. Все - с тихими голосами, все - в черном. Они хранят прошлое Дома. Могильщики или архивариусы - эти дети с их игрой в вечный траур знают больше всех об истории Дома, о тех, кто жил, а особенно - о тех, кто умер в его стенах. У каждого найдется не одна леденящая кровь история для особо любопытных. Святым-покровителем группы является св. Исидор Севильский.
Надо заметить, что традиция посвящать группы детей тому или иному святому идет чуть ли не от основания Дома. Кто выбирал святых? Кто-то из тех, кто руководил приютом в те давние времена. Может, кто из монахинь-клариссинок, а может, сама основательница приюта...